15. УСИДЕТЬ МЕЖ ДВУХ СТУЛЬЕВ

Чарльз – типичный англичанин средних лет, всеми уважаемый за дружеский нрав, общительность и добросердечие. Он баллотировался в местный совет, но не прошел по результатам выборов. Он никогда не посещает церковь, но обиделся бы, предположи вы, что он не христианин. Он полагает, что достаточно соблюдать десять заповедей (или, по крайней мере, те, что помнит) и быть добрым к людям.

 

Конечно, он не верит Библии, кроме двух-трех моментов, которые он принимает. Как и большинство, он считает, что наука наделала дыр в Библии. И вообще, можно прекрасно прожить и без Библии, покорно благодарим.

 

Но вдруг Чарльз стал казаться крайне обеспокоенным человеком. Его ясная жизнь помутнела. Это его двое сыновей-подростков стали виной нежданных забот. Они постоянно делаются жертвой какого-нибудь дурного увлечения, а от их отношения к девочкам Чарльз даже начал седеть.

 

Что хуже всего – Чарльз чувствует себя бессильным. Все его слова - как от стенки горох. «Но почему, пап? Мы никого не обижаем. Почему мы не можем делать то, что хочется?» Бедный Чарльз не знает, что ответить. Если он скажет: «Потому что я этого хочу», - они возразят: «А кто ты, по твоему, такой?»

 

Он помнит, как просто его отец решал эту проблему: «Чарльз, перестань, это плохо. Так сказано в Библии». Тогда Чарльз знал, что для его отца Библия была авторитетом, и потому слушал отца. Но Чарльз не мог обратиться к своим детям с таким же наказом. Им известно, что он не признает авторитета Библии. Чарльз верит в соблюдение десяти заповедей и, когда он видит, что его дети нарушают их, это расстраивает его. Но он сам не знает, почему он их соблюдает. Как же он может питать надежду убедить сыновей делать то же?

 

Чарльз в этом не одинок. Сотни тысяч, если не миллионы, отцов оказываются в такой же нелепой ситуации.

 

А ведь для соблюдения заповедей есть один хороший «предлог»: «И изрек Бог все слова сии, говоря…» (Исх.20:1).

 

А сразу за этими следуют такие слова:

 

«Весь народ видел громы и пламя, и звук трубный, и гору дымящуюся… и сказал Господь Моисею: так скажи сынам Израилевым: вы видели, как Я с неба говорил вам» (Исх.20:18-22).

 

Вот почему сто поколений богобоязненных евреев хранило эти заповеди. Они верили, что вся книга Исхода верна. Они верили, что Бог действительно явился на горе Синай и в раскатах грома передал их предкам заповеди.

 

Иисус воспринял эту веру. Несколько книг Нового Завета прямо ссылаются на это как на исторический факт (Деян.7:38; 2Кор.3:1-7; Евр.12:18-21). Вот почему многие поколения верующих Библии христиан (таких, как отец Чарльза) носили в себе глубокое почтение к Заповедям.

 

На краю пропасти

Из сказанного можно извлечь большой урок.

 

Если вы верите, что Бог привел Израиль к горе Синай и сделал много чудесного на пути тюда, верите, что там он дал им Закон, то Заповеди станут высшим авторитетом для вас. Они возымеют действие на вас. Иначе и не может быть, если вы, в самом деле, верите, что они пришли с небес.

 

Но, предположим, вы более прислушиваетесь к оппонентам. Допустим, вы попались на крючок философского искуса: «Чудес не бывает. Исход – фикция. Заповеди придуманы кучкой фанатиков, а не сказаны Богом с горы Синай».

 

Что тогда? Вся сила и авторитет испарятся: «Храните заповеди, если хотите, если же не желаете – не надо. Если их дал не Бог, то и никто вас не накажет». Такова неизбежная реакция.

 

Там, где мораль крепко стоит на ногах, половинчатых действий не может быть. Можно верить только всей Библии в целом и тем моральным принципам, которые в ней заложены. Если она то, за что себя выдает: вдохновленное Божье Слово, авторитетное от первой до последней строчки, - то необходимо ей подчиняться. Если же нет – то нет никаких действительных оснований не поступать по своему усмотрению.

 

Больше и больше людей понимают это и… отбрасывают все «условности». Не надо удивляться растущей статистике преступности, насилия, наркомании и аморальности. Наиболее дальновидные говорили об этой угрозе еще более ста лет назад. Они различали, на краю какой пропасти находились.

 

До середины 19 века практически все христианские исследователи сходились во мнении, что Библия имеет право называться Словом Божьим. Нападкам Библия подвергалась, в основном, от ученых-нехристиан, и их атаки долгое время были малоэффективны. Но во второй половине 19 века наметился прорыв.

 

На это время приходится большой скачок в знаниях. Закладывались основания современной науки. Особенно большой успех пришелся на медицину и инженерное дело; буквально за несколько лет перевернулись все представления об их важности. Историки и археологи раскрывали секреты прошлого.

 

Результатом этого явилось возросшее самомнение ученых авторитетов всех университетов мира. Лишь некоторые оставались достаточно скромными, чтобы говорить: «Теперь мы стали немного менее невежественны, чем раньше». Общая же реакция была: «Смотрите, как мы умны! Еще несколько лет и мы будем знать все, что заслуживает быть узнанным».

 

Свинберн так выразил дух того времени:

 

«Слава Человеку в вышних! Ибо Он - господин всего».

 

В горячке перемен ученые спешили с выводами, не делая попыток взвесить все за и против. А большая часть общества устремлялась за ними еще безрассуднее.

 

«Происхождение видов» Дарвина было распродано в день выхода в свет. Еще не дочитав до конца, некоторые люди приходили к заключению, что Дарвин ниспроверг само существование Творца.

 

Археологи пришли к выводу, что письменности до смерти Моисея не было, и, следовательно, Моисей не мог написать ни одной из своих книг. Историки равно утверждали, что каждая книга Библии полна исторических несоответствий, а потому не могла быть написана очевидцами.

 

Мы теперь знаем, что все эти джентльмены крепки были, что называется, задним умом. Современные ученые считают науку девятнадцатого века сгустком противоречий. Но понимание этого пришло слишком поздно, чтобы предотвратить трагедию. Многие христианские служители той поры были захвачены водоворотом научной самоуверенности. Они согласились с тем, что Библия была сборником подделок, написанных позже набожными людьми и подсунутых античной публике в качестве произведений великих авторов.

 

К концу века такие взгляды были приняты большинством христианских ученых. Этому учили даже в богословских учебных заведениях. Это стало истиной, не подвергавшейся сомнению! Разумеется, молодые студенты принимали этот взгляд, не задавая вопросов (они должны были так поступать, ведь экзамены-то надо было сдавать этим же «учителям»). И никто не замечал, что оставались еще учебные заведения, где преподавали совершенно противоположное общепринятому.

 

Из огня да в полымя

Понадобилось некоторое время для того, чтобы до среднего человека дошло, что эти взгляды означали. Если книга Исаии не содержит слов Исаии, то, тем более, вряд ли она могла содержать слова Бога. Если Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна не были написаны при их жизни, то как можно было доверять их рассказам об Иисусе? Что-то могло быть правдой, а что-то и выдумкой. Каждый мог выбирать, чему верить.

 

Было ясно, куда это могло привести. Постепенно люди станут верить Библии все меньше и меньше, пока и вовсе не станут атеистами.

 

Что явилось более неожиданным, так это то, что религиозные деятели постепенно становились все более категоричными в своих высказываниях. Сначала они выражали это в более или менее умеренной форме. Например, в 1930-е годы  архиепископ Темпл писал:

 

«Нет ни одного поступка или высказывания Христа, которые мы могли бы с полной уверенностью считать действительно имевшими место»[1].

 

Хотя сказанное и печально, но, по крайней мере, выражено достаточно сдержанно. Но какой разительный контраст с более поздним выступлением еще религиозного лидера. В 1962г. Лесли Ветерхед, бывший когда-то президентом конференции Методистской церкви, заявил, что он с удовольствием прошелся бы красным карандашом по всей Библии и вычеркнул бы некоторые места. Он назвал Ветхий Завет полностью устаревшим. Многие из псалмов он назвал попросту ерундой[2].

 

Последняя точка была поставлена в 1966г., когда в одной из ведущих английских газет[3] появилось следующее письмо:

 

«Сэр, я не верю в существование Бога; я верю, что любовь (или «агапэ»), каковой она была явлена Христом, является ключом к человеческим взаимоотношениям.

 

Джон Смит (методистский священник),

 

Валсенд».

 

Какое грустное признание. «Преподобный» Джон Смит (имя изменено) кается в безбожии.

 

По крайней мере, можно восхищаться его мужеством. Неделей ранее в той же газете выступил известный атеист Джон Гилмор. Он бросил вызов лидерам церкви, обвинив их в совершенном неверии в Бога. Максимум, с чем их можно поздравить, – они еще проповедуют христианскую любовь к ближнему. Гилмор призывал их заявить об этом во всеуслышание. Методист Смит принял вызов.

 

А почему бы и нет? Он сделал всего лишь на один шаг больше, чем другие. Существование Бога оставалось почти единственным в библейском учении, на что еще не замахнулись служители культа.