16. КОГДА БЫЛИ НАПИСАНЫ КНИГИ?

Если все же не И,Э,В,С и др. составили Пятикнижие, то кто?

 

Очевидный ответ – Моисей. Доказательств противоположному нет. Поскольку письменность уже существовала задолго до него, то он мог пользоваться всеми ее достижениями.

 

Бог дал важные обетования Аврааму, Исааку и Иакову – предкам Моисея (Быт.12:1-3; 13:14-17; 22:15-18; 26:1-4; 28:3,4, 12-15). Согласно и христианскому Новому Завету (Гал.3:7-9,29; Евр.11:8,9,13, 17-19), и еврейскому Талмуду[2], эти обетования подразумевали надежду на воскрешение и личное бессмертие Авраама, Исаака и Иакова. Раз письменность уже была при Аврааме, то у него и у его семьи могла храниться запись об этих обетованиях. Возможно, они сохраняли у себя также и сообщения о других Божьих делах.

 

Один из археологов даже предположил, что возможно существование письменных документов даже времен самого Адама (вопросы о том, был ли Адам реальным человеком и когда он жил обсуждаются в главе 23)[3]. Может, это поразительное предположение звучит слишком смело, но П.Дж.Вайсман приводит огромное количество доводов в его пользу. Не выбрасывайте из головы эту идею, пока не прочтете его книгу.

 

Несомненно, многие рукописные документы, хотя и не такие древние, как те, о которых писал Вайсман, были доступны Моисею. Если он использовал их, что кажется достаточно вероятным, это могло бы объяснить факт составления его Пятикнижия. 

 

Например, некоторые люди трубят во все трубы о том, что они называют „два противоречащих друг другу отчета о творении“ в Книге Бытия 1 и 2. Это очень дезориентирующее утверждение. Отчеты разные, но не противоречивые. Они описывают один и тот же акт творения с разных точек зрения.

 

Как указывает Вайсман, фраза: «Вот родословие того-то и того-то», - употреблена в Бытии 11 раз и всегда в конце или почти в конце рассказа об этом «ком-то». Это надо понимать как «вот история того-то и того-то», а не «вот дети того-то и того-то». Похоже, что именно так Моисей подчеркивал тот факт, что он пользовался письменными материалами о том-то и том-то. А письмена, между прочим, были не на бумаге, а на глиняных табличках.

 

Первое употребление фразы „вот происхождение...“ уникально, так как в Быт.2:4 «тот-то и тот-то» относится не к личности, а к «небу и земле». Ею заканчивается первый рассказ о творении - взгляд на все творение с высоты птичьего полета. Возможно, говоря благоговейно, выражение „отчет с точки зрения Бога“ описывает это лучше.

 

Второй отчет о творении начинается с Быт.2:5 и продолжается до конца главы. Здесь дается первая родословная Адама, оканчивающаяся первым стихом гл.5. Это рассказ о творении с точки зрения Адама. Здесь уже речь идет не о творении неба и земли, а лишь о сотворении Адама и его родины, сада Едемского.

 

„Земля“, о которой говорится в ст.5, почти наверняка должна рассматриваться как земля Едемская. На иврите это слово «ерец», которое может обозначать «землю», но зачастую оно употребляется именно в значении «земля Израильская». Вот почему во втором рассказе о творении более не вспоминается о небесах.

 

Нам неизвестно, почему Бог приводит две разные истории творения. Мы не знаем, когда и кому он их явил. Мы лишь знаем, что Он их открыл, они были записаны, и Моисей свел их в одну книгу. В настоящий момент мы не знаем большего. Относительно других книг Моисея мы знаем не больше, но можем сделать некоторые предположения.

 

Письмо в те дни было очень трудоемким занятием. Моисей был занятым человеком, и ему могла потребоваться помощь. В те дни великие люди диктовали профессиональным  писцам, как сейчас это происходит у деловых людей, имеющих секретарей. Мы можем только предположить, что Моисей использовал секретарей, как скажем, апостол Павел. Нам не известно, какой свободой пользовались писцы Моисея, а вот писец Павла мог указать:

 

«Приветствую вас в Господе и я Тертий, писавший это послание» (Рим.16:22).

 

Немецкий ученый Роллер[4] указывал, что греческие авторы позволяли своим переписчикам некоторые вольности. Автор диктовал помощнику, писавшему на восковой табличке, что позволяло ему работать достаточно быстро. Затем следовал перенос текста на папирус с одновременным редактированием грамматики, автор также делал нужные исправления и добавлял приветствие:

 

«Мое Павлово приветствие собственноручно» (см, например, 1Кор.16:21-24).

 

Предположим теперь, что у Моисея было несколько писцов, пользовавшихся известной степенью свободы. Предположим, что Моисей собрал их записи, объединил и отредактировал.  Более того, если Господь руководил всем процессом при помощи Своего Духа, в результате должен был получиться вдохновленный Им, безошибочный труд, каким он и стал, если ему верили Христос и апостолы.

 

Догадки? Предположения? Да, конечно, предположения. Но какой может быть любая теория о происхождении древней книги? «И» и «С»-теории тоже всего лишь догадки, и чем они лучше приведенных? Таким же образом, все более поздние книги Ветхого Завета могли быть составлены людьми, названными в Библии их авторами.

 

Прямые свидетельства в пользу раннего датирования

Будучи исследователем, я хорошо знаю какой это соблазн закрыть глаза на неудобные факты. Один ученый сказал, что подлинной трагедией в науке является замечательная теория, убитая некрасивыми фактами. В самом деле, если моя теория находится под угрозой, вполне по-человечески попытаться уклониться от таких фактов.

 

Похоже, что многие так и поступают. Посвятив себя теории более позднего датирования книг Ветхого Завета, они с трудом воспринимают свидетельства в пользу более раннего.

 

Многие географические названия в первых главах книги Бытия, к примеру, никогда так и не были объяснены учеными-критиками.[5] Один стих повествует:

 

«И были пределы Хананеев от Сидона к Герару до Газы, отсюда к Содому, Гоморре, Адме и Цевоиму до Лаши» (Быт.10:19).

 

Содом и Гоморра? Согласно Библии они были уничтожены в дни Авраама. Никаких свидетельств их дальнейшего существования не обнаруживается ни в Библии, ни где бы то ни было еще. Откуда, тогда, взялась эта географическая ссылка на местонахождение Содома и Гоморры? Значит, мы располагаем поразительным доказательством того, что эти имена были записаны во времена Авраама или даже до него, а затем включены Моисеем в Бытие.

 

И это не все. Бытие 14 рассказывает об Аврааме. Здесь приводятся древние названия, нигде более в Библии не встречающиеся. Никому из читателей не известно, где были эти места. Подобным образом, как современный человек может написать: „Петроград или Ленинград (ныне называемый Санкт-Петербургом),“ - Бытие 14 рассказывает:

 

«Бела, которая есть Сигор»

 

Ст.2 и 8

 

«Долина Сиддим, где ныне море Соленое»

 

Ст.3

 

«Мишпат, который есть Кадес»

 

Ст.7

 

«Хова, что по левую сторону Дамаска»

 

Ст.15

 

«Долина Шаве, что ныне долина царская»

 

Ст.17

 

На что это больше похоже? На то, что Авраам (или какой-то его современник) написал первоначальные имена, свойственные его времени, а Моисей, составляя Бытие, сопроводил их эквивалентами своего времени? Или, как полагали критики, позднейшие переписчики через тысячу лет после Авраама без всяких очевидных причин внесли все эти неизвестные имена? Критики отвечают на это, что иногда имеет место нечто противоположное, т.е., некоторые места названы в Библии именами, которые не использовались в предположительное время ее написания. Слабый аргумент, он не умаляет силы приведенного выше рассуждения, и сам по себе имеет мало веса. Как мы можем знать, что использованные в Библии названия не существовали раньше? Завтра археологи откопают свидетельство, что они были! Во всяком случае, уже есть археологические свидетельства, что многие места в ветхозаветные времена имели по два, три и даже четыре наименования, и все они использовались одновременно[6].

 

Высокие критики часто строили свои доводы на особенностях слов. К примеру, некоторые слова появились в английском языке внезапно, в определенное время. Так, слова „blitz“ (молниеносная война, в частности, - массированная бомбардировка) и „quisling“ (предатель) не были известны в английском языке до 1940г.

 

Прекрасно, но даже в современном языке есть совсем немного слов, которые можно было бы датировать с такой точностью. Что говорить о языке с более чем трехтысячелетней историей?

 

Д-р Уилсон, верующий человек и профессор семитской филологии, т.е. специалист в древнееврейском языке, еще точнее – крупнейший специалист в своей области. Он провел много времени, – не меньше, чем критики за своей работой, – анализируя словарь Ветхого Завета. Найденное им „доказало“ раннее происхождение Ветхого Завета почти с той же определенностью, с какой критики  теми же способами „доказывали“ противоположное.

 

Все это говорит о том, что ни одна из сторон ничего не доказала, кроме того, может быть, какую власть имеют над человеческим сознанием предубеждения! Истинная ценность работы д-ра Уилсона в том, что ею была показана бесполезность выводов, базирующихся на аргументах такого рода.

 

О стиле

До некоторой степени по стилю изложения можно определить его автора. Но лишь до некоторой. Я пишу научные работы и книги по христианству. Я был бы удивлен, узнав, что кому-то удалось идентифицировать мои неподписанные научные работы, сравнив их с известными трудами на религиозные темы: зная, что труды в разных сферах будут читать разные люди, я намеренно пользуюсь разным стилем.

 

Стиль может меняться неосознанно и намеренно, например, с возрастом: работы Мильтона в разные годы жизни различаются по стилю, может быть, из-за изменений в состоянии здоровья[7]. Нелепо строить важные выводы на столь зыбкой почве. Критики не пренебрегают такой возможностью. Они, например, говорят, что Второзаконие не могло быть написано тем же автором, что и книга Левит, так как стили отличаются. То же, как будто бы, относится и к посланиям Павла.

 

В последнее время много говорят о компьютерном анализе лингвистических особенностей текстов, базирующемся, в основном, на простом подсчете, на всякого рода статистике. Надо сразу сказать, что здесь много шуму из ничего. Все, что делают компьютеры в этой области – это увеличение скорости такого анализа: всегда находились люди, делавшие подобные изыскания и без привлечения техники. Один известный ученый, Уильямс, так высказался по этому поводу:

 

«Никакой статистический анализ никогда не доказал, что что-то является абсолютной истиной. При известных условиях можно лишь говорить о том, какой из двух предложенных вариантов предпочтительнее»[8].

 

Другими словами, такая работа не может установить факты, она лишь оценивает вероятность того или иного исхода.

 

Делая выводы, основываясь на анализе стилей, критики не только игнорируют это предупреждение, они совершают еще большую ошибку. Вот их метод:

 

Вначале они допускают, что Библия не богодухновенна. Они принимают это даже заблаговременно. Никто не знает, какие изменения внес бы Святой Дух в литературный стиль человека, так что надо застраховать себя от его вмешательства заранее. Затем начинается собственно анализ. Обнаруживается разница в стилях посланий к Галатам и Ефесянам. Следует заключение: «Павел не мог написать обе книги. А Библия утверждает, что он автор. Следовательно, Библия не богодухновенна».

 

Круг замкнулся. Начав с предположения, закончили принятием предположения. Любой ученый, занимающийся подобным ловкачеством, вскоре должен будет искать другую работу.

 

Несомненно, существует только один благоразумный подход к стилям Библии. Оставьте все это в покое. Это мало что доказывает в обычной книге, и не доказывает ничего в книге, которая вдохновлена Богом.

 

Критика осенило

Раньше критики выступали в защиту своих методов с безграничной самоуверенностью. Вместо того, чтобы согласиться, что они занимаются смешением небольшого количества фактов с многочисленными предположениями и сдабривают это предубеждениями, они заявляют следующее:

 

«Высокая критика сама по себе нейтральна, она свободна от предубеждений, это научный процесс»[9].

 

С тех пор они немного смягчились. Но еще в 1943г. один из них писал:

 

«В этом не приходится сомневаться; это не гипотетические реконструкции или натянутые предположения, но истины, такие же верные, как все, когда-либо сделанное в сфере литературных исследований»[10].

 

Подобная самоуверенность поражает, когда вспоминаешь, какие сокрушительные удары пришлось выдержать некоторым критикам. По этому поводу А.Дж.Поллок рассказал в 1941г. печальную историю одного профессора, пользовавшегося методами высоких критиков:

 

«Канадская писательница Флоренс Дикс написала рассказ о роли женщины в истории под заглавием «Паутина» и доверила рукопись канадскому отделению хорошо известного издательства Макмиллана в Торонто.

 

Несколько месяцев спустя в издательстве Макмиллана, но уже в лондонском отделении, появились «Очерки истории» Г.Уэллса.

 

Когда Дикс прочла их, она была поражена необычайным сходством идей и фактов и даже общностью фразеологии книги Уэллса с ее собственными. Она пришла к мысли, что Уэллс имел доступ к ее рукописи, и здесь налицо факт плагиата.

 

Поскольку никаких прямых доказательств плагиата не было, Ф.Дикс решила воспользоваться методами сбора аргументов, бывших в ходу у высоких критиков. Она обратилась к преподобному У.Ирвину, магистру искусств, бакалавру богословия, доктору естественных наук, на тот момент - доценту античных и ветхозаветных языков и литературы при Торонтском университете, а впоследствие - профессору ветхозаветных языков и литературы при Чикагском университете. Принимая заявление, профессор сказал:

 

«Я соглашаюсь в большой степени потому, что мои собственные работы в области древней литературы имеют много общего с характером предлагаемой, и мне хотелось бы приложить мои методы исследований к современным задачам».

 

Прилежно изучив детали дела, он пришел к выводу, что Уэллс имел доступ к рукописи Ф.Дикс и может быть обвинен в плагиате.

 

Ф.Дикс обратилась в суд с требованием компенсации в 500.000 канадских долларов. Суд не признал притязаний Дикс; апелляционный суд также отклонил иск. Не признал законности ее иска и Верховный Суд Британской империи.

 

В суде было под присягой заявлено, что рукопись никогда не была в руках Г.Уэллса, что она всегда находилась в сейфе редакции Макмиллана в Торонто, что копии с нее не делались, никакой утечки информации не было, и Г.Уэллс не знал о существовании рукописи. Вердикт Палаты Лордов был единодушен.

 

Как должен был себя чувствовать преподобный Ирвин, когда он заслушивал речь канадского судьи Риддела, известного в Канаде и США юриста, охарактеризовавшего «уверенные выводы» Ирвина как «фантастические гипотезы», «высокопарную ерунду», «безосновательные сравнения», «болезненные аргументы и никчемные выводы», добавив, что методы работы с мертвыми языками, наверное, должны отличаться от таковых с языками еще живыми.

 

Если профессор так осрамился в таком сравнительно нетрудном деле, то как можно полагаться на результаты его методов в исследовании древних Писаний?»[11]